Консервативный Патернализм, как Государственная Идеология в Азербайджане

A- A A+

Консервативной партии как таковой или партии в программе которой прописана однозначная приверженность идеологии консерватизма в Азербайджане не существует. Более того, в современном Азербайджане нет партии исповедующий консерватизм – что естественно для страны только 20 лет, как приобретшей независимость и унаследовавшей от СССР коммунистическо-социалистическую идеологию, а с независимостью впитавшая в себя потребность в национализме и либерализме. Именно поэтому в Азербайджане в основном развиты вышеперечисленные идеологические течения.

Тем не менее, современная политическая жизнь Азербайджана показывает, что определенную приверженность консерватизму в своих взглядах выказывает правящая в стране партия «Ени Азербайджан» («Новый Азербайджан»).

Данная партия была создана 21 ноября 1992 года сторонниками Гейдара Алиева в Нахичеванской автономной республике Азербайджана и тогда еще находилась в оппозиции. Но после свержения президента Абульфаза Эльчибея в июне 1993 года ПЕА пришла к власти, а ее лидера Гейдара Алиева в октябре того же года избрали президентом страны.

С тех пор на протяжении уже 20 лет ПЕА остается правящей партией, последовательно и с огромным преимуществом, побеждающая своих соперников на выборах всех уровней. Официально, с 1993 года и до сих пор председателем ПЕА является действующий президент Азербайджана. После смерти Гейдара Алиева в 2003 году, председателем ПЕА является его сын и преемник на посту президента Азербайджана Ильхам Алиев.   Изначально партия заявила о своей центристской позиции на внутриполитической арене Азербайджана. Официально по своей идеологии партии близка к либерально-демократической. В реальности, за годы у власти она все больше скатывается вправо.
 
Объективно дать оценку идеологии правящей партии и властной элиты очень сложно. Так как в официальных заявлениях высокопоставленных функционеров партии и представителей властной элиты высказываются самые различные постулаты, заимствованные из либерализма, консерватизма и социализма. В итоге образуется очень странный конгломерат прошлого советского опыта и достижений современной западной цивилизации.

На мой взгляд, все же в современной политической идеологии правящего класса, чьи интересы отражает правящая партия, больше влияния имеет консерватизм в его традиционном понимании. Тому есть несколько подтверждений.

Во-первых, как известно, консерватизм выражает свойственное всякому человеку стремление к безопасному, предсказуемому существованию и обеспокоенность по поводу угрожающих ему радикальных политических изменений. Страх перед неизвестностью заставляет ценить хорошо знакомое, проверенное временем, и настороженно относиться ко всему новому и неизведанному.

Консервативная идеология предстает как тип мышления и поведения тех социальных групп, положению которых в обществе угрожают объективные тенденции социального прогресса – ситуационный консерватизм, согласно Хантингтону.(1)

Мы видим это на примере того, как власти Азербайджана выступают против каких-либо радикальных реформ, допуская только легкие, фасадные изменения. Правящую элиту вполне устраивает сложившийся порядок в стране и потому она противится любым попыткам его изменения, боясь потерять власть, и проявляет тем самым ярый консерватизм.  

Во-вторых, свой консерватизм есть у представителей малообразованных и социально необеспеченных слоев населения. Он отражает их неуверенность в завтрашнем дне, попытку сохранить стабильность и застраховаться от неблагоприятных последствий осуществляемых нововведений.(2)

Свойственный азербайджанцам консерватизм к новациям подпитывается традиционной терпимостью и нежеланием менять привычный образ жизни. Этим частично можно объяснить и устойчивый негативизм власти к реальным реформам. Подобный негативизм имеет опору и в широком общественном сознании. Дело в том, что обычный азербайджанец очень терпелив, легко мирится со всеми возникающими изменениями в жизни, даже если они носят негативный оттенок и предпочитает избегать резких перемен. Как правило, он покорен судьбе и воспринимает происходящее таким, какое оно есть. При этом вся его активность направлена не на изменение существующего положения вещей, а на адаптацию и комфортное приспособление к ним.

В-третьих, органичной чертой любого консерватизма является традиционализм. Сохранение традиций является необходимым условием воспроизводства нравственных ценностей, социальных институтов, поддержания преемственности и стабильности в  развитии сообщества. Преемственность означает создание таких материальных и духовных условий, при которых возможно сохранение связи с прошлым. Стабильность – необходимое условие сохранения ценностей в век нарастающих изменений.(3) Власти Азербайджана активно используют исторически сложившуюся склонность азербайджанского народа к почитанию традиций, семейных ценностей, стабильности, чтобы противится проведению либеральных реформ, объясняя это угрозами вторжения в страну западных либеральных ценностей, чуждых азербайджанским традициям и могущим повлечь за собой размывание и, соответственно разрушение этих ценностей, замена их на общепринятые европейские.

В-четвертых, будучи политическими реалистами, консерваторы выступают против массовой политизации общества, которая отчетливо проявилась в XX веке. Эта тенденция обычно приводит к потере управляемости, общественным беспорядкам, хаосу и, как следствие, к установлению диктатуры. Пусть политика, говорят консерваторы, остается сферой деятельности политических элит, а массовое участие в политической жизни должно быть ограничено и находиться под контролем элит(4).  

В современном Азербайджане управление страной полностью сосредоточено в руках не большой прослойки населения – правящей и бизнес элит, которые полностью монополизировали право на управление страной от имени народа, который практически не допущен к этому процессу. Данный факт представители правящей элиты Азербайджана объясняют именно с консервативной точки зрения, дабы не привести страну к хаосу и анархии. В подтверждении своих слов власти всегда апеллируют к периоду правления в Азербайджане Народного фронта, когда народ действительно имел доступ к власти, и страна оказалась ввергнутой в хаос и анархию.

При этом, справедливости ради надо сказать, что подобные утверждения властей находят поддержку среди большинства населения Азербайджана, боящегося хаоса и анархии, который как они верят, обязательно наступит в случае каких-либо перемен.  

В-пятых, консерватизму присущ патернализм, выражающийся в том, что государственный авторитет является главным средством обеспечения общественного порядка. В силу несовершенства своей природы человек нуждается в постоянной опеке и контроле со стороны государства, которое в каком-то смысле помогает человеку уберечься от себя самого, от своих негативных склонностей к разрушению и насилию. Поддерживая порядок, государство выступает гарантом обеспечения стабильности и преемственности традиций.(5)

Это полностью соответствует азербайджанскому менталитету. Дело в том, что в азербайджанском политическом менталитете доминирует определенный образ государственной власти, которой позволяется не только выполнять соответствующие ей задачи, но и вершить судьбами всего народа.

На этой основе в азербайджанском политическом менталитете утвердился в качестве базовой ценности патернализм (от лат. pater — отец), патерналистский взгляд на власть и на носителей власти. Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед обществом (народом). Для нашего патерналистского политического менталитета характерным является смирение перед властью. При этом государство постоянно отождествляется с властью, а последняя — с образом правителя, который воспринимается как «отец большого семейства». Отсюда вытекает понимание общенародного единства как семейного сплочения вокруг главы государства («отца нации»)(6).

Помимо этого, патерналистский менталитет азербайджанского народа характеризуется социально-политической пассивностью граждан. Базовые ценности нашей политической культуры формировались при постоянном доминировании в жизни общества властвующих структур, господстве коллективистских (семейно-клановых) форм организации частной жизни. Разрешение любых конфликтов в таких условиях предусматривало не обращение к правовым нормам, а апелляцию к моральному авторитету или к авторитету власти. Поэтому главным двигателем политических процессов у нас стал не закон и Конституция, а обычай или воля правителя. Длительное воздействие патриархально-кочевых отношений и семейно--клановой структуры общества привели к крайней слабости индивида перед лицом семьи, клана, общины и особенно государства. Состязательность, плюрализм, свобода исключались из атрибутов политической области жизни. При этом, основным уделом человека признавались исполнительские функции, послушание власти и поддержание идей порядка.(7)

Таким образом, идеология консервативного патернализма как нельзя лучше отвечает интересам не только правящей элиты, но и основной массы азербайджанского народа, соответствует его менталитету.

Боле того, не только идеология, но и система власти в Азербайджане полностью соответствует патернализму. В частности, доктор политических наук Генри Хейл из Университета Джорджа Вашингтона предложил обозначить подобную систему власти (или метод управления) характерным для постсоветского пространства термином «патрональное президентство» (patronal presidentialism). Эта система характеризуется тремя необходимыми отличительными элементами.

Во-первых, президент приходит к власти по итогам регулярных прямых выборов, где допускается участие альтернативных кандидатов. То есть имеется некоторая состязательность в выборном процессе.

Во-вторых, полномочия победившего на выборах президента намного превосходят полномочия прочих ветвей власти.

В-третьих, вдобавок к формальным полномочиям президент обладает рядом неформальных полномочий, основанных на отношениях «патрон – клиент» на стыке государственной власти и экономики.(8)

В рамках патронального президентства, взаимоотношения по линии «патрон-клиент» выстраиваются между президентом и различными элитами: региональными (главы районов или губернаторы, мэры крупных городов); бизнес элитами; лидерами этнических кланов, сильными семьями (связанными родством, высокопоставленными должностными лицами, управляющими силовыми ведомствами, военными, судами, СМИ, экономическими потоками).

Важно, что в осуществлении своей власти президент зависит от элит, так как элиты – это как раз те, кто должен проводить в жизнь президентские решения, исполнять их и/или обеспечивать их исполнение. Поскольку президент в Азербайджане не навязывает свою волю обществу исключительно посредством пропаганды, то элиты (по крайней мере, теоретически) могут принять совместное решение не повиноваться президенту, отказаться выполнять его распоряжения или даже сместить его с поста. Однако при попытке так поступить они столкнутся с огромным препятствием: им необходимо действовать сообща, потому что ни одна элита, действуя самостоятельно, не может надеяться на успех такого предприятия.(9)

Как показывает реальность, патрональное президентство позволяет президенту проводить в отношении элит принцип «разделяй и властвуй», чтобы не допустить коллективного противодействия режиму со стороны элит и, таким образом, эффективно управлять ими. (10) Используемые при этом средства хорошо знакомы гражданам этих стран: члены региональных элит могут быть уволены, а если они занимают избранную должность, президентские структуры могут оказать поддержку противостоящей им оппозиции или добиться снятия их с дистанции, либо могут быть обвинены в преступлениях и посажены за решетку. Что касается деловых элит, им можно отказать в выдаче необходимых для их бизнеса лицензий, лишить их взаимодействия с бизнес-партнерами, связанными с государством, подвергнуть их предприятия проверкам, которые парализуют их деятельность, или даже закрыть их по представлениям налоговой службы, пожарной или санитарной инспекции. Высокопоставленного чиновника можно сместить с поста или публично скомпрометировать.(11)

Таким образом, как мы видим, азербайджанскому народу присущ патерналистский взгляд на власть, которая также управляет в согласии с принципами патернализма и менталитетом азербайджанского народа.
 
Поэтому, в реалиях Азербайджана, государственная идеология Азербайджана посредством правящей партии должна полностью сосредоточиться на консервативном патернализме, как отвечающим традициям и менталитету азербайджанского народа, а также желаниям правящей элиты.

Что же касается прочих идеологий, имеющих место быть в Азербайджане, то коммунизм и социализм очень слабы и у них нет шансов, когда-либо стать государственными идеологиями в республике. Либерализм сильнее, но он в основе своей противоречит традициям и менталитету азербайджанского народа, да и абсолютно не приемлем для правящего режима.   

При этом не следует считать вышеуказанный патерналистский менталитет азербайджанского народа чем-то жутко негативным и эксклюзивным для данного народа. Реальность демонстрирует, что патерналистский взгляд на власть, приоритет государства над обществом и личностью — характерная черта политического менталитета многих восточных народов.

Но в будущем не следует зацикливаться на патерналистском  консерватизме, а  эволюционным путем, постепенно проводить реформы в пользу дальнейшей либерализации жизни страны, чтобы в будущем преобразовать традиционный, патерналистский консерватизм в неоконсерватизм. А это уже один из самых распространенных видов идеологий, принятых на вооружение во многих развитых странах мира.


Использованная литература

1)В.Ю.Чернов «Что надо знать об основных идеологиях современности», Минск 2010г.
2)Там же
3)Там же
4)Там же
5)Там же
6)Зафар Гулиев «Азербайджан после Гейдара Алиева», Москва, 2011г
7)Там же.
8)Hale H. Regime Cycles: Democracy, Autocracy, and Revolution in Post-Soviet Eurasia // World Politics. 2005. Vol. 58. No 1. Oct. P. 133–165
9)Вагиф Гусейнов «Южный Кавказ: тенденции и проблемы развития», Москва, 2008 г (цитата по Hale H. Regime Cycles: Democracy, Autocracy, and Revolution in Post-Soviet Eurasia // World Politics. 2005. Vol. 58. No 1. Oct. P. 133–165)
10)Hale H. Regime Cycles: Democracy, Autocracy, and Revolution in Post-Soviet Eurasia // World Politics. 2005. Vol. 58. No 1. Oct. P. 133–165
11)Вагиф Гусейнов «Южный Кавказ: тенденции и проблемы развития», Москва, 2008 г (цитата по Hale H. Regime Cycles: Democracy, Autocracy, and Revolution in Post-Soviet Eurasia // World Politics. 2005. Vol. 58. No 1. Oct. P. 133–165)

Back to Top